Воскресенье, 20.08.2017, 20:10
NUMEROLOGIC
Приветствую Вас Гость | RSS
Главная | Каталог статей | Регистрация | Вход
Форма входа
Логин:
Пароль:
Категории раздела
статьи [103]
Юмор [3]
Славянские напитки [2]
Здоровье [3]
Оружие [1]
Комментарии
Данный инт...

У каждого ...

Купил кота...

Вот читаем...

Здравия!А ...

Здравия!И ...

...

В общем я ...

Странно у ...

Здравия!Пр...

Новые статьи
Популярное
Жезл Кадуцей (Жезл Гермеса)
Расшифровка эмблем логотипов основных автопроизводителей
Cердечко: символ вечной любви
Татуировка: за и против
Из глубины веков под знаком трезубца
Символизм Подковы
Рисунок солнца — счетная матрица
Исторические анекдоты. Спарта
Мифические животные в европейской геральдике
Казаки-характерники
Фига
Поза во сне и характер
Сбитень - традиционный славянский напиток
Практический курс рунического искусства - Платов Антон
Значение взгляда.
Лунница
Священная Индийская Корова
Тайное и явное. Цели и деяния сионистов [СССР/1973]
Кшатрии Древней Руси
Русский Стиль - Система Кадочникова - 11 фильмов
Новые программы
Рекомендуем

Главная » Статьи » Информация » статьи
Юнг К.Г. ВОТАН.
Votan



Юнг К.Г.
ВОТАН[1]
    
В Германии родятся разные секты,
Которые очень приблизятся к счастливому язычеству:
Плененное сердце и малый результат,
Они вернутся к уплате истинной десятины.
Предсказание Мастера Мишеля Нострадамуса, 1555 г.г [2]
    
 Когда мы оглядываемся на время до 1914 г., кажется, что мы живем в другую эпоху. То, что с нами сегодня происходит, вряд ли даже приснилось бы до войны. Вначале мы отнеслись к войне между цивилизованными нациями как к чуши, ибо такая абсурдность, несомненно, становилась все менее и менее возможной в нашем рациональном, интернационально организованном мире. С войной пришло то, что можно назвать лишь бесовским шабашем. Фантастические революции и решительное перекраивание карт; в политической сфере возникают феномены, прототипы которых находятся в средневековье и античности; государства проглатывают соседей и своими тоталитарными претензиями переплевывают любое предыдущее теократическое намерение; и христиане, и евреи подвергаются преследованиям; политические убийства сплошь и рядом, оптом, и, наконец, мы только что стали свидетелями головокружительного пиратского рейда на мирных, полуцивилизованных людей [3].
      Когда такие события происходят в сфере политической, то вряд ли стоит удивляться, что и другие сферы продуцируют те же характерные явления. В царстве философии надо быть терпеливым, ибо у философа должно быть время на раздумье перед тем, как он сможет понять, в каком времени мы живем. Но царство религии уже произвело на свет некоторые, очень значительные события.
      Движение безбожия в России вообще-то не удивляет, потому что греческая православная церковь уподобилась своим лампадам и иконам, нагромоздив обилие ритуалов и религиозного убранства. На Ближнем Востоке облегченно вздохнули, когда, освободившись от самих себя, покинули курящуюся фимиамом атмосферу православной церкви и пришли к честной мечети, где возвышенное и невидимое всеприсутствие Аллаха не было вытеснено обилием подмен. Каким бы плачевно низким ни был духовный уровень у «научного» противодействия, все же было неизбежно, что XIX столетие и его «научное» просвещение рано или поздно дойдет до России.
      Но любопытен тот, мягко говоря, пикантный факт, что старый бог бури и натиска, давно бездействующий Вотан, смог проснуться, как потухший вулкан, к новой деятельности в цивилизованной стране, о которой давно уже думали, что она переросла средневековье. Мы увидели Вотана, возрожденного в молодежном движении, и кровь нескольких овец пролилась в жертвоприношениях, возвестивших самое начало его возвращения. С рюкзаком и лютней белокурые юноши, а иногда и девушки появились как не ведающие отдыха странники на дорогах от Нордкапа до Сицилии, верные слуги скитающегося бога. Позже, ближе к концу Веймарской республики, роль странствующих переняли тысячи и тысячи безработных, которых можно было встретить везде на дорогах их бесцельных путешествий. А к 1933 г. гуляющих уже не осталось, люди сотнями тысяч маршировали. Движение Гитлера повергло всю Германию к его ногам, от пятилетних до ветеранов, и поставило спектакль великой миграции людей, спектакль, знаменующий время. Вотан-путешественник проснулся. Он появился на свет в немного застенчивом виде, на сборищах сект простых людей Северной Германии, обсуждавших то, как Христос восседает на белой лошади. Я не знаю, возможно ли, чтобы эти люди сознавали древнюю связь Вотана с фигурами Христа или Диониса, но, думаю, вряд ли.
      Вотан — это лишенный покоя путешественник, который творит беспокойство и вызывает раздоры то там, то здесь или же действует магически. С приходом христианства он превратился в дьявола и жил только в быстро затухавших местных традициях призрачным охотником, которого видят в штормовую ночь со своей свитой. А роль неутомимого путешественника в средневековье перешла к Агасферу, Вечному Жиду[4], который является не иудейской, а христианской легендой. Другими словами, мотив странника, который не принял Христа, был спроецирован на евреев, точно так же, как мы всегда переоткрываем наши собственные психологические содержания, ставшие бессознательными, у других людей. Так или иначе, но здесь присутствует та психологическая тонкость, которую можно упомянуть, — антисемитское движение совпало с пробуждением Вотана.
      Немецкая молодежь, праздновавшая солнцестояние, была не первой, услышавшей шум в первобытном лесу бессознательного. Ее предвосхитил Ницше, Шулер, Стефан Георге и Клагес[5]. Литературная традиция Рейна и деревенского юга Майна имеет классическую форму, которую не так-то легко отбросить. Поэтому любая интерпретация, приходящая отсюда, стремится вернуться к классической модели, к античному опьянению и роскоши, т. е. к Дионису, «puer aeternus»[6] и к космогоническому Эросу[7]. Обращение к ним, конечно, ближе точке зрения культурного, образованного человека, но Вотан — все же более точное толкование. Он является богом бури и неистовства и высвобождает сильные чувства и страсть к войне. Кроме того, Вотан верховный маг и колдун, близкий всякой оккультной тайне.
      В случае с Ницше надо учесть целый ряд индивидуальных факторов. Он блаженно не сознавал свою немецкую почву; он открыл обывателей в академическом мире. К тому же он пришел к выводу, что бог умер, и это привело к встрече Заратустры с неизвестным богом неожиданного вида, то в виде врага, то в облике самого Заратустры. Потому-то Заратустра сам себе предсказатель, колдун и буря:
     
Подобно ветру я однажды пронесусь среди них, и вместе с доим духом возьмите дыхание из их духа: так велит мое будущее.
      Воистину сильный ветер — это Заратустра, и он предостерегает как врагов, так и тех, кто плюет и низвергает:
Смотри, не плюнь против ветра![8]
      Эта тема снова всплывает во сне Заратустры. Ему снится, что он стал хранителем могил в «Одинокой горной крепости смерти». О том, что произошло после огромных и бесплодных усилий открыть ворота, он поведал:
Тогда бушующий ветер распахнул створы их: свистя, крича,
разрезая воздух, бросил он мне черный гроб.
И среди шума, свиста и пронзительного воя раскололся гроб,
и из него раздался смех на тысячу ладов...
Не ты ли сам этот ветер, с пронзительным свистом
распахивающий ворота в замке Смерти?
Не ты ли сам этот гроб, наполненный многоцветной злобою
и ангельскими гримасами?[9]
      Ницшевская тайна сбрасывает всю маскировку и возникает явственно, даже яростно в этом образе. Много лет назад, в 1863 или 1864 г., Ницше написал в поэме «Незнакомому богу»:
Я должен знать тебя, незнакомый Некто,
Тебя, кто обнаруживает глубины в моей душе,
И несется, как буря, сквозь мою жизнь.
Ты — непостижимый, и все же мой король!
Я должен знать тебя, и даже беречь тебя.
      И через двенадцать лет в чудесной «Мистральной песне» он говорит:
Мистральный ветер, ты охотник за облаками,
Ты губишь страдания, ты — очиститель небес,
Ты — бушующий шторм, как я люблю тебя!
И родились ли мы оба первенцами
Из одного и того же чрева, навсегда предназначенные
Одной судьбе?
      В дифирамбе, известном как «Плач Ариадны», Ницше целиком, весь — жертва бога-охотника и не может ни на минуту освободиться даже последующим насильственным самоизбавлением от Заратустры:
Распростертый, растянутый, дрожащий,
Как и он, наполовину мертвый и холодный, только
ноги еще теплы — и сотрясаемый, о, неизвестными лихорадками,
Содрогаемый отточенными, холодными, ледяными тонкими стрелами, отточенными тобой — преследующее мое воображение!
Невыразимый! Темный! Больно-пугающий!
Ты охотник позади облачных гор!
А сейчас молния, пущенная тобой.
Ты — насмешливый глаз, что мной в темноте наблюдаем, —
он делает так, что я лежу,
подчинив себя, скрутив себя, содрогаемый
постоянной, вечной пыткой,
И обуянный
Тобой, жесточайший охотник,
Ты, незнакомый — БОГ...
      Эта живейшая картина изумительной фигуры бога-охотника, конечно, основана на переживании и не может быть объяснена просто дифирамбичностью языка. Можно найти следы происхождения этой фигуры в книге о юности Ницше, написанной его сестрой Элизабет Фёрстер-Ницше, в которой описывается переживание, связанное с этим богом, когда Ницше был школьником в Пфорте и ему было 15 лет[10]. Ницше бродил ночью по унылому лесу и, напутанный впечатлением от «пронзительного крика из соседнего психиатрического приюта», повстречался с охотником, чьи «Черты были дики и жутки». В долине, «окруженной со всех сторон густым подлеском», охотник поднес свисток к губам и выдул такую «душераздирающую ноту», что Ницше лишился рассудка и пришел в себя лишь в Пфорте. Это был кошмар. Показательно, что столкновение с охотником поставило вопрос о путешествии в Тойченталь (Teutschental)[11], ради чего автор кошмара действительно собрался идти в Эйслебен, город Лютера. Едва ли можно ошибочно истолковать пронзительный свист бога бури в лесу лунатиков.
      Действительно ли только классический филолог, сидящий в Ницше, привел к богу, названному Дионисом, вместо Вотана, или, может быть, это результат фатального столкновения с Вагнером?
      В «Царстве без пространства» («Reich ohne Reum»)[12], впервые опубликованном в 1919 г., Бруно Гютц увидел тайну прихода немецких событий в виде очень характерного видения. Я не забуду эту маленькую книжку, так она меня поразила тогда предсказанием немецкой бури. Она предвидела конфликт царства идей и царства жизни; она изобразила двойную природу бога бури и тайного созерцания. Вотан исчез, когда пали его дубы, и снова возник, когда христианский бог оказался слишком слабым, чтобы спасти своих христиан от братоубийственной резни. Когда его Святейшество Папа Римский мог только горько жаловаться Богу и был бессилен помочь своей Grex segregatus[13] хоть как-нибудь иначе, одноглазый старый охотник на опушке немецких лесов смеялся и седлал Слейпнира[14].
      Мы, опираясь на экономические, политические и психологические факторы, убеждены, что новый мир — мир благоразумный. Но если мы забудем на мгновение, что живем в 1936 г. от Рождества Христова, и отбросим действующую из самых лучших побуждений человеческую — слишком человеческую — позицию, а также вместо себя свалим на Бога — или богов — ответственность за сегодняшние события, то гипотеза о Вотане нам сможет все прекрасно объяснить. Собственно говоря, я рискую сделать еретическое предположение, что бездонная глубина и непостижимый характер старого Вотана раскрывает национал-социализм глубже, чем все три разумных фактора, сложенных вместе. Понятно, что каждый из этих экономических, политических и психологических факторов объясняет какой-нибудь важный аспект положения дел, происходящих в Германии, но все же Вотан объясняет лучше. Он особенно четко выявляет то, что относится к общему феномену, такому необъяснимому и непостижимому для чуждого человека, как бы глубоко он его ни обдумывал.
      Общий феномен можно резюмировать как Одержимость (Ergriffenheit) — состояние существа побуждаемого или почти одержимого. Это выражение недвусмысленно обосновывает наличие некоего Одержимого (Ergriflener) — того, кто побуждаем чем-либо, а также Одержащего (Ergreifer) — того или чего-либо, что побуждает или «одерживает». Вотан — это Одержащий людей, и он реально единственное объяснение, если только мы не хотим обожествлять Гитлера, то есть делать именно то, что и сделали с ним сегодня! Да, Вотан разделяет свои качества со своим двоюродным братом Дионисом, но похоже, что последний оказывает воздействие на женщин. Менады[15] — проявления женскогосексуального влечения, и, как гласит миф, проявления достаточно опасные. Вотан ограничился берсерками[16], нашедшими свое призвание в охранении мифических королей.
      Разуму, еще по-детски наивному, боги представляются так называемыми метафизическими сущностями или существами (entia)[17], бытующими в себе, либо же он считает их несерьезной и суеверной выдумкой. С обеих точек зрения приведенная параллель между redivivus[18] Вотана и социальной, политической, психологической бурей может быть ценной хотя бы как иносказание, т. е. «как будто бы». Но разум вырывается из своих оков, утверждая метафизическое существование богов. Такое постулирование настолько же самонадеянно, как и мнение, что богов можно изобрести, ибо несомненно, что боги — это персонификация психических сил. Тех психических сил, которые не имеют почти ничего общего с сознательным разумом, хотя мы и очень любим забавляться идеей того, что сознательный разум и психика тождественны. Это только интеллектуальное предположение, но мы напуганы «метафизическим» и поэтому развили манию все рационально объяснять. Эта пара всегда была братьями-врагами, и естественно, что надо бояться их конфликта. «Психические силы» в действительности относятся к бессознательному. Все, что подбирается к нам из этого темного царства и приходит вроде бы извне, мы с уверенностью воспринимаем как реальность. В противном же случае оно рассматривается как галлюцинация, следовательно, как нечто неистинное. Идея, что нечто, не приходящее извне, может быть верным, пока еще с трудом пробивается к человечеству.
      Для облегчения понимания и избежания предубежденности надо было бы вместо Вотана сказать о «furor teutonicus»[19].
      Но тут может идти речь более о сходстве, нежели полной замене, ибо получится, что «furor» просто психологизация Вотана, что говорит нам лишь о том, что люди находятся в состоянии «помешательства». А так мы можем упустить ценную характеристику феномена в целом, т. е. драматический аспект Одержащего и Одержимого, что является наиболее выразительной частью немецкого феномена. Один человек, явно одержимый, заразил всех людей так, что все пришло в движение и, более того, взяло опасный курс.
      Мне кажется, что Вотан как гипотеза «попадает в яблочко». Похоже, он действительно дремал в Кифхойзеровской горе, пока вороны его не позвали и не возвестили рассвет[20]. Вотан — это основополагающая характеристика немецкой души, иррациональный, психический ее фактор, действующий как циклон на высокое давление цивилизации и сметающий ее прочь. Почитатели Вотана, несмотря на всю их эксцентричность и причуды, похоже, оценивали эмпирические факты более верно, чем поклонники разума. По-видимому, все до одного забыли, что Вотан представляет первобытный немецкий фактор и что он — самое точное выражение и неподражаемая персонификация основного человеческого качества, которое особенно характеризует немца. Хьюстон Стюарт Чемберлен[21], правда, выступает симптомом, вызывающим подозрение, что скрытые завесой боги могут дремать и в другом месте. Но в Германии симптомы очевидны: выпячивание немецкой, т. е. арийской, расы, акцент на кровь и связь с землей, народные обычаи, возвращенные к жизни, Вагалаусские (Wagalawei) песни, полет валькирий[22], пророк Иисус в виде белокурого и голубоглазого героя, греческая мать Святого Павла, дьявол как международный Эльберих[23] еврейского или масонского сорта, нордическая Аврора Бореалис[24] как светоч цивилизации и презрение к «низшим», средиземноморским расам. Все это — обязательные части сценария, который разыгрывается, и, по сути, все это означает одно: бог уже вступил во «владение» немцами и их дом полон «могущественным ветром». Если я не ошибаюсь, вскоре после того, как Гитлер захватил власть, в «Панче» появилась такая карикатура: торжествующий берсерк вырывается из своих оков. Дикая, иррациональная буря разразилась в Германии, а мы все надеялись, что это обычные перемены погоды.
      В Швейцарии дела идут сравнительно хорошо, хотя изредка доносятся порывы ветра с севера и юга. Иногда ветер приобретает угрожающие звучания, а иногда кажется, что он нашептывает совсем безвредно и даже идиллически, так что никто и не тревожится. Мы достаточно мудры, «чтобы позволить спящей собаке лежать», можем вести свою жизнь, таким образом, достаточно разумно. Иногда можно услышать, что у швейцарца особая сопротивляемость к своим проблемам. Я должен отвергнуть это обвинение. Швейцарец является интроспективным, но он ни за что на свете не признается себе в чем-либо, даже когда замечает ветер на своей земле. Вот так же и мы платим нашу безмолвную дань немецкой эпохе бури и натиска[25]. Но мы никогда не вспоминаем об этом, что дает нам возможность чувствовать свое превосходство. Тем не менее это все — немцы, у которых есть практический шанс поучиться, фактически имеется благоприятная возможность, может быть, уникальная в истории. Они подвергают души тем опасностям, от которых христианство пытается спасти человечество, и могут научиться понимать природу этих опасностей в глубине своих душ.
      Германия — земля духовных катастроф, где известные природные явления никогда не предполагали большего, чем требование мира, не без соображений о мировом господстве. Нарушитель спокойствия — ветер, дующий в Европу из бескрайней и первобытной Азии, проносящийся по широкому фронту от Фракии до Балтики. Иногда он дует извне и разметает народы перед собой, как сухие листья, а иногда действует изнутри и внушает людям идеи, сотрясающие основы мира. Это стихийный Дионис, врывающийся в Аполлонийский порядок. Назовем творца этой бури Вотаном, и мы очень много сможем узнать о его характере, изучая историю и ход революций и беспорядков, которые он породил в духовном и политическом мире. Но чтобы понять его характер совершенно точно, надо вернуться в то время, когда человечество использовало мифологический язык и не пыталось объяснить каждую вещь, примеряя ее на человека и его ограниченные способности. Язык мифов уходит вниз, в глубочайшие первопричины, в психику и ее автономные силы.
Продолжение...
Категория: статьи | Добавил: Geras (15.10.2010)
Просмотров: 1224 | Рейтинг: 0.0/0
Всего комментариев: 0
Новости по теме: Значение взгляда.
Палец Меркурия(мизинец)
Свастика. История свастики с древнейших времен до наших дней.
Апокрифы
Слежка за нами через ЖК мониторы
Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]
Поиск
Гадание на рунах

Руна дня



© «Astral-Vision»
Календарь
Праздники славян
Flag Counter
free counters
Статистика

Онлайн всего: 1
Гостей: 1
Пользователей: 0
Теги
Амброзия камень камни алатырь алтарь гора арии Арийцы германцев Аркона асы один Асгард вальхалла белобог вера берегини берегиня боги Вышень человек гадание битвы знания Аполлона мужчина брак велес славян вода традиции люди амулет богов день вещий бога ветры Бог грек вед воинов волю громовержец божества божеств праздник богиня внедрения гипноз ведьмы греции бои руси Арийские викинг в вечности «цветных революций» в предгорьях напиток - традиционный березовский в России власти 1870 года врачебных «Дрвенград» в Сербии свастика в пещере гороскоп влияние верить слово абракадабра? (мизинец) - Владимир горы белой бессмысленных во «бес» богатыря автопроизводителей Веды массы Блядство аура брокколи вещества аметист Бахус греки выражение город веществ битва войска горцев гербах

Яндекс.Метрика

Карта сайта
Все материалы на сайте предназначены исключительно для ознакомления. ©NUMEROLOGIC, 2017 г.